Второе пришествие генной терапии — Мир Знаний

Второе пришествие генной терапии

Сегодня наконец-то генная терапия начинает оправдывать надежды, когда-то на нее возлагавшиеся. В последние шесть лет в результате введения специфических функциональных генов в части тела пациента удалось восстановить зрение у 40 больных с наследственной слепотой. Достигнуты блестящие результаты в борьбе с различными формами лейкоза: из 120 испытуемых у нескольких больных достигнута ремиссия, длящаяся уже три года. Генная терапия показала свою результативность и в борьбе с гемофилией — наследственным заболеванием, иногда приводящим к гибели пациента. Теперь больному не нужно принимать в высоких дозах препараты, повышающие свертываемость крови и обладающие опасными побочными эффектами.20121105_5_1

Положительные результаты были встречены с большим энтузиазмом еще и потому, что на генной терапии поставили крест 15 лет назад после безвременной кончины Джесси Гелсингера (Jesse Gelsinger), подростка с редким расстройством системы пищеварения. Иммунная система молодого человека отреагировала на введение чужеродного гена так бурно, что организм не выдержал. Успехи генной терапии, достигнутые в 1990-е гг.. оказались далеко не столь впечатляющими, как ожидалось.

Все это заставило пересмотреть некоторые из применявшихся методик и более трезво оценить возможности использования генной терапии для устранения различных патологий. Пришлось расстаться с иллюзиями и вернуться к фундаментальным исследованиям. Прежде всего нужно было установить причину возможных побочных эффектов (наподобие тех, что привели к гибели Гелсингера) и научиться их избегать. Больше внимания следовало уделять общению с больными и их родственниками, чтобы принимаемое ими решение было осознанным.

Перелом в ситуации произошел шесть лет назад, после того как с помощью генной терапии удалось вылечить восьмилетнего мальчика по имени Кори Хаас (Corey Haas), страдавшего дегенеративным заболеванием глаз. Вначале в результате генных манипуляций в пораженной сетчатке левого глаза начал вырабатываться недостающий белок, и уже через четыре дня после операции мальчик побывал в зоопарке и к своему неописуемому восторгу понял, что он видит синее небо и разноцветные воздушные шарики. Через три года аналогичные манипуляции были проделаны с правым глазом. Теперь Кори видит так хорошо, что может ходить на охоту со своим дедушкой.

Пока генная терапия не вошла в арсенал практикующих врачей, но есть надежда, что в ближайшие десять лет это произойдет. В 2012 г. в Европе была предпринята попытка применить ее для устранения редкой, но чрезвычайно мучительной патологии, так называемого семейного дефицита липопротеинлипазы. Ожидается, что в США разрешение на использование генной терапии в медицине будет получено в 2016 г.. и тогда ей предстоит наверстать то, что было упущено за десять лет бездействия.

Жестокое разочарование

Неудачи, постигшие исследователей на ранних этапах применения генной терапии на практике, наглядно показали, как трудно предвидеть все последствия введения в организм чужеродных генов. Слишком часто самые безопасные системы их доставки оказывались недостаточно эффективными, а некоторые наиболее эффективные— небезопасными: возникает слишком бурная иммунная реакция, как это было в случае с Гелсингером или развивается лейкоз.

Для того чтобы понять, что становится спусковым крючком для побочных эффектов, и выяснить, как уменьшить риск их возникновения, генетики сосредоточились на тщательном изучении наиболее распространенной системы доставки генов: конструировании вирусов, действующих как микроскопический шприц для инъекций.

Прежде всего из вирусной ДНК была удалена значительная ее часть, чтобы высвободить место для генов, предназначенных для введения в организм больного. (Такая процедура одновременно лишала вирус способности к размножению.) Трансформированный вирус, несущий целевые гены, инъецировали в нужную часть тела, где он встраивал их в соответствующие области клеточной ДНК в зависимости от типа вируса.

В тот период, когда Гелсингер участвовал в качестве добровольца в клинических испытаниях генной терапии, самой распространенной системой доставки чужеродных генов в организм человека были аденовирусы, которые обычно вызывают нетяжелое инфекционное заболевание верхних дыхательных путей. По данным исследователей из Пенсильванского университета, оптимальный результат дает инъекция вируса в печень; именно здесь находятся клетки, вырабатывающие пищеварительный фермент, который отсутствовал у Гелсингера. Функциональную копию гена этого фермента ввели в инактивированную вирусную частицу и инъецировали триллион таких частиц в печень больного.

К несчастью, некоторые частицы попали не только в клетки печени, как им полагалось, но и в огромное количество макрофагов— крупных клеток, «сторожевых» иммунной системы, а также в дендритные клетки, оповещающие последнюю о вторжении чужеродных агентов. Иммунная система немедленно начала разрушать все инфицированные клетки, и этот бурный процесс в конце концов погубил больного.

Жесткость иммунного ответа поразила исследователей. Ни у одного из 17 других добровольцев ничего подобного не наблюдалось. Было известно, что аденовирус может вызывать иммунную реакцию, но если не считать инцидента с одной обезьяной, которой инъецировали аденовирус, немного отличающийся от описанного выше, то случай с Гелсингером был уникальным. «Человеческая популяция намного более гетерогенна, чем популяция животных, — говорит Джеймс Уилсон (James Wilson) из Пенсильванского университета, разработавший систему доставки целевых генов, которую и использовали в клинических испытаниях с участием Гелсингера.— И в нашем случае один больной в чем-то существенно отличался от остальных». Возможно, трагедии не произошло бы, если бы доза вируса была меньше — не триллион частиц, а несколько миллиардов. Еще один недочет заключался в том, что ни сам больной, ни его родственники не были проинформированы о гибели обезьяны в аналогичных испытаниях, и никто не знал, какое решение они бы приняли, если бы знали об инциденте.

Трагедия, произошедшая с Гелсингером не была последней. Вскоре была предпринята попытка устранить с помощью генной терапии другую патологию — тяжелый комбинированный иммунодефицит XI (SCID-X1). В испытаниях участвовали 20 детей; у пяти из них развился лейкоз, один ребенок умер. И опять виновата была система доставки, хотя в данном случае использовался другой вектор — ретровирус, встраивающий целевые гены непосредственно в клеточную ДНК. Точное их положение в геноме немного варьирует, и иногда они включаются вблизи онкогена, что при определенных условиях приводит к возникновению рака.

Пересмотр технологии

Трагические последствия применения ретро- и аденовирусов в качестве векторов заставили обратиться к другим переносчикам. В результате были выбраны два вируса.

Первый из них, аденоассоциированный вирус (AAV), не вызывает у человека никаких инфекций. Большинство из нас в тот или иной период своей жизни становятся его носителями, и именно благодаря этому на него вряд ли отреагирует иммунная система, когда он будет выполнять функцию вектора. У AAVесть еще одна особенность, помогающая минимизировать риск побочных эффектов: он представлен множеством разновидностей (серотипов), каждый из которых предпочитает инфицировать клетки «своего» органа или ткани. Так, для AAV2 это глаза, для AAV8— печень, для AAV9— сердечная мышца и мозг. Можно выбрать разновидность вируса, оптимальную для целевой части тела, и минимизировать иммунный ответ и другие нежелательные эффекты. Кроме того, AAVue включает свой генетический материал в геном клетки-хозяина, а потому не может вызвать рак, случайным образом активировав онкогены.

Аденоассоциированный вирус впервые проходил тестирование на способность доставлять генетический материал в нужные ткани в 1996 г. Испытания проводились на добровольцах, страдающих муковисцидозом. С тех пор было идентифицировано 11 серотипов данного вируса, а из их компонентов сконструированы сотни безопасных, селективно действующих векторов. Сейчас проходят испытания переносчики на основе AAV-вирусов для применения генной терапии при таких патологиях, как болезни Паркинсона и Альцгеймера, а также при гемофилии, мышечной дистрофии, сердечной недостаточности и слепоте.

Второй вирус, как ни удивительно, — ослабленный вариант вируса иммунодефицита человека, возбудителя СПИДа. Забудем на время о его плохой репутации и остановимся на его преимуществах как вектора. ВИЧ — член рода Lentivirus семейства рстровирусов. Он поражает клетки иммунной системы и — что очень важно — не активирует онкогены.

Если удалить гены, отвечающие за летальное действие ВИЧ, то мы получим превосходный вектор с широкими возможностями. Так считает Стюарт Нейлор (Stuart Naylor), бывший научный руководитель английской компании Oxford Biomedica. В отличие от более мелкого AAV, «обезвреженный» ВИЧ пригоден для переноса сразу нескольких генов. Он нетоксичен и не вызывает иммунной реакции. Лишенные способности вызывать инфекцию лентивирусы проходят тестирование на возможность применения для устранения различных патологий, в частности аденолейкодистрофии. На сегодня уже несколько мальчиков с таким диагнозом благодаря генной терапии смогли вернуться в школу.

Параллельно с клиническими испытаниями с применением AAVn ВИЧ ведется работа по модификации старых вирусных векторов с тем, чтобы их можно было использовать при определенных обстоятельствах. Так, ретровирусы (за исключением ВИЧ) генетически модифицируют, чтобы они не вызывали лейкоза.

Не отвергнут окончательно даже аденовирус, применение которого привело к гибели Гелсингера. Его вводят теперь только в те части тела, где он вряд ли вызовет иммунную реакцию. Одно из возможных его применений — генная терапия ксеротомии (сухости во рту) у пациентов, подвергавшихся облучению в связи с раком областей головы и шеи. при котором повреждаются слюнные железы.

Национальные институты здравоохранения проводят клиническое испытание (с привлечением небольшого числа добровольцев) подхода, основанного на введении в соответствующие клетки генов, опосредующих образование каналов для прохождения воды в слюнные железы. Поскольку последние невелики по размерам и более или менее изолированы, а доза вируса в 1 тыс. раз меньше той, что когда-то получил Гелсингер, вероятность излишне сильной иммунной реакции сведена к минимуму. Вирусные частицы, не достигшие клеток-мишеней, по мнению разработчиков, должны разрушаться в слюне, выплевываться вместе с ней либо проглатываться, что опять-таки уменьшает риск развития иммунной реакции. За период с 2006 г. таким способом удалось существенно улучшить состояние 11 пациентов.

Новые мишени

Воодушевленные успехом, медицинские генетики расширили область применения генной терапии и попытались с ее помощью устранять генетические дефекты ненаследственного характера.

Так, в Пенсильванском университете уже используют этот подход в борьбе с одним из наиболее часто встречающихся у детей онкологических заболеваний — острым лимфобластным лейкозом (ALL). Примерно 20% детей с таким диагнозом традиционная химиотерапия не помогает.

Генная терапия в таких случаях особенно сложна и основывается на применении химерных рецепторов антигенов (CAR). Подобно химерам из древнегреческой мифологии, состоящим из частей тела разных животных, эти рецепторы представляют собой комплекс из двух компонентов иммунной системы, в норме в организме не встречающийся. Т-клетки, к которым его присоединяют, приобретают способность отыскивать специфические белки, содержащиеся в лейкозных клетках в большем количестве, чем в нормальных, и разрушать аномальные клетки. Первыми испытуемыми были взрослые пациенты с хроническим лейкозом: полученные результаты внушали оптимизм. Исход испытаний на больных детях превзошел все ожидания.

Когда в мае 2010 г. у Эмили Уайтхед (Emily Whitehead) обнаружили лейкоз, ей было девять лет. Два курса химиотерапии результата не дали. Весной 2012 г. провели третий курс, который мог бы убить взрослого, но девочка выжила, хотя у нее возникли нарушения в почках, печени и селезенке. По словам лечащего врача Брюса Левина (Bruce Levine). «Эмили была на волосок от смерти».

Тогда у нее взяли кровь, выделили Т-клетки и ввели в них лентивирус. в геном которого предварительно включили целевые гены. После инъекции химерных Т-клеток обратно в организм пациентки ее состояние стало быстро улучшаться. Через три недели 25% Т-клеток ее костного мозга были генетически модифицированы и начали «охоту» на раковые клетки. «В апреле девочка полностью облысела. — вспоминает Левин, — а к августу приобрела прежний облик и была готова к школе».

Модифицированные Т-клетки вряд ли будут работать до конца ее жизни, но процедуру всегда можно повторить. А пока эта симпатичная девочка с густыми каштановыми волосами избавлена от раковых клеток. Осенью 2013 г. сразу несколько групп медицинских генетиков сообщили об использовании CAR-методики для лечения 120 больных с той же формой лейкоза, что у Эмили Уайтхед, а также с другими формами. У пятерых взрослых и 19 из 22 детей наступила ремиссия.

Перспективы

Теперь перед специалистами по генной терапии стоит очередная задача: им нужно получить разрешение Управления по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов (FDA) на применение своей более безопасной, чем все прежние, векторной системы в клинике. Необходимо организовать III фазу клинических испытаний с участием большой группы добровольцев. Обычно на это уходит от одного года до пяти лет. По состоянию на конец 2013 г. примерно 5% из 2 тыс. испытаний дошли до этой фазы. Дальше других продвинулись создатели методики лечения с помощью генной терапии пациентов, страдающих болезнью Лебера (двусторонней потерей зрения, обусловленной мутацией в митохондриальной ДНК: данная патология была у восьмилетнего Хааса). Уже нескольким десяткам больных удалось вернуть зрение с помощью генной терапии.

Китай стал первой страной, в которой было разрешено применение генной терапии при раке головы и шеи; произошло это еще в 2004 г. В Европе в 2012 г. было одобрено использование препарата под названием глибера для лечения больных с семейным дефицитом липопротеинлипазы. Работающие копии мутантного гена включали AAV и вводили его в мышцу нижней конечности. Нидерландская компания UniQure начала переговоры с FDA по поводу применения этой методики в США. Серьезное препятствие на пути ее более широкого применения— высокая цена: одна лечебная доза стоит $1.6 млн. Правда, есть надежда, что ее удастся снизить, усовершенствовав методику.

Как и многие медицинские технологии, генная терапия с ее долгой, в несколько десятков лет. дорогой к успеху далека от совершенства. Но чем больше будет случаев излечения с ее помощью таких тяжелых больных, как Кори Хаас и Эмили Уайтхед. тем раньше она займет достойное место в арсенале врачей и станет основным способом в борьбе с тяжелейшими патологиями— как наследственными, так и приобретенными.

Вам понравится

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Поделиться записью в соц. сетях