Папанинцы — путешествие на льдине от Северного полюса до Гренландии

«Громадным треугольником, почти на 4 км, вытянулась наша льдина. Небольшой город мог бы свободно разместиться на ней со всеми своими скверами, бульварами, парками. Здесь есть ровные площадки, годные для посадки целой эскадры тяжелых самолетов. Есть живописные холмы до 3 м, а летом здесь были озера, достаточные для размещения небольшой эскадры байдарок… По краям льдины тянутся гряды старых торосов — следы мощных ударов соседних полей… Мы любим нашу льдину. Любим весь этот своеобразный мир, только издали кажущийся мертвой пустыней» (П. П. Ширшов. Полюсный дневник).

До 1930-х гг. желающих прокатиться по Арктике на льдине было немного. После не вполне удачного арктического дрейфа Нансена (льды протащили «Фрам» на значительном расстоянии от полюса) и совсем неудачной попытки Амундсена (его «Мод» вообще не смогла далеко уйти от Чукотки) никто не хотел рисковать. Если кто-то и дрейфовал среди льдов, то вынужденно, против своей воли.

Дрейф станции «Северный полюс» (СП-1)

Считается, что первым, кто предложил не вмораживать корабли во льды, а высаживать на льдины ученых и пускать их в свободное плавание, стал Владимир Юльевич Визе, известный советский исследователь-полярник. Было это в 1929 г., когда еще не все осознали, насколько важно детальное изучение центральных районов Арктики. В середине 1930-х гг., когда уже началась эксплуатация Северного морского пути, появилась настоятельная необходимость в надежных прогнозах погоды и ледовой обстановки в полярных морях. В 1936 г. начальник Главсевморпути Отто Юльевич Шмидт обратился к правительству с предложением создать дрейфующую полярную станцию, которая в течение года провела бы комплекс метеорологических и гидрологических исследований. Они были бы весьма кстати: на следующий год планировались трансарктические перелеты советских летчиков в Америку.

В самом деле, островов в центральной части Северного Ледовитого океана нет, и стационарные научные станции построить нельзя, а вмораживать корабль во льды рискованно: во-первых, неизвестно, куда они его занесут, во-вторых, вдруг они его раздавят? Проще доставить исследователей самолетами в нужный район Арктики, выбрать большую крепкую льдину, выгрузить людей, оборудование и все необходимое для жизни — и счастливого плавания! В общем, недорого и эффективно. Шмидт предложил начать дрейф от Северного полюса: имелась гипотеза, что мощных течений и значительных подвижек льда в районе полюса быть не должно. После окончания исследований предполагалось снять полярников и оборудование со льдины опять же с помощью самолетов.

Проект экспедиции к Северному полюсу правительство утвердило. Ее руководителем был назначен сам Шмидт. Визе от командировки на льдину отказался, сославшись на возраст, и начальником будущей станции стал Иван Дмитриевич Папанин, в прошлом чекист, к тому времени уже имевший опыт руководства подобными научно-наблюдательными пунктами — на Земле Франца-Иосифа и на мысе Челюскин. Вместе с ним дрейфовать отправлялись радист Э. Т. Кренкель, геофизик Е. К. Федоров и океанограф П. П. Ширшов. На последнего, кроме того, возложили обязанности врача.

Специально для зимовки сконструировали палатку, которой предстояло стать для полярников домом. Каркас ее состоял из разборных алюминиевых труб, стены были брезентовые, утепленные гагачьим пухом в два слоя, а пол резиновый, надувной. Огромное значение придавалось радиосвязи: другого способа постоянно передавать данные наблюдений на большую землю не существовало. В комплект радиооборудования, собранного под контролем Кренкеля, вошли две радиостанции — на 80 Вт и на 20 Вт (аварийная), два комплекта щелочных аккумуляторов, заряжавшихся от ветряка или от динамо-машины, антенна и др., общим весом в полтонны. Специально для зимовки были сделаны нарты из ясеня, весившие 20 кг. И, конечно, взяли продовольствие с расчетом на полтора года (общим весом 5 т). В марте 1937 г. экспедиция на четырех самолетах АНТ-6 вылетела из Москвы через Холмогоры, Нарьян-Мар и Новую Землю на остров Рудольфа, самый северный из островов Земли Франца-Иосифа. Погодные условия долгое время были неблагоприятными. Шмидт и его заместители решили, что сначала флагманский самолет, ведомый М. В. Водопьяновым, совершит посадку на полюсе, установит сигнальные огни и передаст остальным самолетам приказ о вылете по радио. Водопьянов смог стартовать 21 мая, через несколько часов достиг полюса, пробив облака, снизился до высоты 500 м, сделал несколько кругов, выбирая площадку, и благополучно сел.

Льдина была подходящей — и по площади (3 x 5 км), и по толщине (3 м). Но возникли проблемы со связью: передатчик самолета вышел из строя, когда пересекали 89-ю параллель, а радиостанция Кренкеля не работала из-за разрядившихся аккумуляторов. Пока их заряжали, пока пытались связаться с островом Рудольфа, прошло 12 часов. Уже утром следующего дня на большую землю отправилось первое сообщение с метеоданными. С этого момента огромное белое пятно на картах погоды перестало существовать.

Следующие самолеты начали прибывать с некоторой задержкой. Дольше всех ждали самолет И. П. Мазурука: он совершил посадку на льдине лишь 5 июня. Теперь уже все оборудование было выгружено. На следующий день состоялось торжественное открытие первой дрейфующей полярной станции, с речами, салютом и пением «Интернационала».

А потом самолеты взлетели, и на льдине остались четверо полярников и пес Веселый. Начались будни. Но не серые, а очень напряженные, наполненные работой и другими заботами. Самое главное — научные наблюдения. На большую землю постоянно шли метеосводки. Приступили к промерам глубин. Пробили шахту во льду, установили лебедку и начали опускать стальной трос с грузом. Глубина в районе полюса оказалась вполне океанской — 4290 м. К тросу был прикреплен не только груз, но и приборы для измерения температуры воды и давления, для забора проб воды и грунта. И сразу неожиданность, а точнее научное открытие. Обработав пробы воды, добытые из слоя с положительной температурой (на глубине от 250 до 600 м), их химический состав и образцы планктона, Ширшов пришел к выводу, что сюда доходит ветвь Гольфстрима из Атлантики. У этого открытия впоследствии оказалась не очень приятная для зимовщиков сторона…

Планктона в пробах было довольно много; значит, воды у полюса — отнюдь не безжизненная пустыня, как считалось прежде. Вскоре полярники получили тому новые подтверждения. Неоднократно в разводьях появлялись тюлени, к станции начали подходить белые медведи, о чьем появлении исправно громким лаем сообщал Веселый. Между тем в Арктику пришло лето — но не с зеленой травой и щебетом птиц, а с обилием воды: льдина начала подтаивать сверху, и большая часть ее поверхности оказалась затоплена. Пришлось перетаскивать оборудование на высокие места, а от палатки отводить ручей к гидрологической шахте. Между тем выяснилось, опять-таки вопреки господствовавшим представлениям, что характер погоды в центральной части Арктики такой же, как и на суше: здесь тоже чередовались циклоны с низкой облачностью и метелями и антициклоны с солнцем круглые сутки.

За непродолжительным летом последовала полярная зима. Помимо темноты возникло еще одно неудобство: если летом палатка стояла на «пьедестале» среди огромной лужи, то теперь она оказалась в глубокой яме среди нанесенных сугробов. Кроме того, еще до отбытия самолетов на большую землю обнаружилось, что за две недели льдина уплыла от полюса примерно на один градус. Шмидт тогда подсчитал, что через некоторое время станция может оказаться у берегов Гренландии. Раз на глубине к полюсу идет теплое течение — ответвление Гольфстрима, то выше должно существовать холодное противотечение, направленное от полюса. Льдина дрейфовала, и скорость дрейфа постоянно увеличивалась: в июле она составляла 1,5 морской мили в сутки, в августе — 2, в ноябре — уже 4. В январе 1938 г. началось самое неприятное: льдина понеслась со страшной скоростью (10—12 миль в сутки) и стала ломаться, причем не только по краям. Постоянно приходилось перебазировать лагерь, чинить оборудование, перемещать запасы, чтобы избежать их одновременной потери.

После сильнейшего шторма, продолжавшегося почти неделю, размер льдины сократился до 30 x 50 м, и она оказалась совсем рядом с Гренландией (до берега оставалось не более 100 км). И этот осколок уже не был монолитным. На большую землю полетела срочная радиограмма. Счет пошел на дни и часы. На спасение папанинцев (так называла их вся страна) двинулись ледоколы — «Ермак» из Кронштадта и «Таймыр» с «Мурманом» из Мурманска. 12 февраля рано утром дежурный по станции Кренкель увидел на востоке огонек — прожектор «Таймыра». Между ледоколами и станцией оставалось около 50 км, но пробиваться к зимовщикам пришлось целую неделю. Наконец 19 февраля корабли приблизились к льдине. Станция «Северный полюс-1» закончила свою работу.

За 274 дня дрейфа станция преодолела около 2200 км, а если учесть все петли и зигзаги, то более 2850 км. Ни на один день не прекращались научные наблюдения. За это время было выполнено 33 промера глубины (14 из них показали более 3 км), 600 измерений скорости течения, поставлены десятки гидрологических и гидробиологических станций. Определялась сила тяжести, велись наблюдения за атмосферным электричеством, магнитные измерения.

Кроме того, проводились метеорологические наблюдения по утвержденной программе полярных станций, а при трансарктических перелетах Чкалова, Громова и Леваневского авиапогода передавалась через каждые два часа.

Опыт и научные данные, полученные папанинцами, легли в основу большой программы работы советских дрейфующих станций «Северный полюс». С 1954 г. исследования в центральной Арктике велись непрерывно, часто одновременно работали 2—3 станции. Станция «Северный полюс-31» действовала до июля 1991 г., а затем наступил 12-летний перерыв. После этого программа возобновила свою работу. Шмидт в 1938 г. был снят с должности начальника Главсевморпути. В марте 1939 г. его сменил Папанин.

ЦИФРЫ И ФАКТЫ

Главные герои

Начальник СП-1 И. Д. Папанин, радист Э. Т. Кренкель, геофизик Е. К. Федоров, океанограф П. П. Ширшов

Другие действующие лица

В. Ю. Визе, исследователь-полярник; О. Ю. Шмидт, начальник Главсевморпути; летчики М. В. Водопьянов, И. П. Мазурук

Время действия

1937—1938 гг.

Маршрут

Из Москвы самолетами на остров Рудольфа, затем на Северный полюс, дрейф на льдине к берегам Гренландии, возвращение в Москву

Цель

Создание дрейфующей станции для научных исследований в Арктике

Значение

Заложена основа многолетней программы работы советских дрейфующих станций

Поддержите проект Мир Знаний, подпишитесь на наш канал в Яндекс Дзен

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *