Исчезнувшие гренландские викинги

Они владели этой землей сотни лет, но затем их поселения были заброшены. Новые находки проливают свет на этот таинственный упадок.

Шел 1000 год нашей эры. Группа викингов вела шестивесельную открытую лодку вдоль западного берега Гренландии на север, где, по их представлениям, находился край света. Они были практически не защищены от ветра, дождей и холодных брызг соленой морской воды. Путешествие было исключительно тяжелым, им постоянно грозила опасность утонуть или переохладиться. Однако через 15 дней плавания, описанного в исторических документах, они достигли берегов, носящих сегодня название залива Диско, где моржи вылезали на сушу для спаривания и отдыха. Они были легкой добычей, а их клыки высоко ценились в Европе. Изнурительное путешествие окупилось с лихвой.

Этим арктическим форпостом викинги, или норманны, владели сотни лет. Они создали две успешные колонии, в которых в период расцвета насчитывались тысячи жителей. Однако в первой половине XV в. эти колонии исчезли.

Классическим объяснением этого факта было упорное стремление поселенцев сохранить привычный европейский образ жизни, возделывать пастбища для коров и овец, хотя это место мало подходило для того, чтобы заниматься подобной деятельностью, учитывая холодный климат и каменистую почву Гренландии. Однако накапливающиеся археологические свидетельства показывают, что причины упадка колоний гренландских викингов были далеко не так просты. На самом деле викинги отступили от европейских традиций, чтобы приспособиться к специфическим условиям Гренландии, занявшись, в частности, охотой на моржей. Эта адаптация позволила поселенцам выдержать изменение климата, которое сделало условия их жизни еще более суровыми. Однако в конце концов она не смогла защитить гренландских викингов от влияния масштабных культурных и политических изменений, которые оттеснили их на обочину жизни и могли стать еще большей угрозой, чем изменение климата.

Возможно, викинги никогда не поселились бы в Гренландии, не случись ряда убийств, совершенных ужасным Эриком Рыжим, чьи подвиги описаны в исландских сагах. Эрик и его отец были мелкими землевладельцами в Норвегии, но за участие в нескольких убийствах были высланы в Исландию. Эрик не успокоился и через несколько лет в ходе разборки между двумя соседями снова убил несколько человек, и был опять приговорен к изгнанию. Но на этот раз он не мог бежать ни в какую из известных в то время земель. Поэтому он отправился на запад, плохо представляя, что ждет его впереди за морем, и открыл землю, получившую впоследствии название Гренландия. После окончания срока изгнания в 984 г. он вернулся в Исландию, где с группой других поселенцев в 986 г. погрузил свои пожитки на 25 кнорров и отправился на новую землю. Добрались до места лишь 14 из них.

Истинная причина поселения других викингов в Гренландии остается неясной. Историки и социологи долгое время считали, что это было вынужденным шагом: они полагали, что все пригодные земли в Исландии и на Фарерских островах были заняты и викинги не надеялись найти там место, где они могли бы разводить скот. Говорят, что Эрик назвал каменистую и покрытую льдом землю Гренландией (дословно «Зеленая земля») для того, чтобы привлечь туда больше поселенцев.

Было ли то полное отчаяние или надежда найти рай, но около 1000 г. в Гренландию устремилась первая волна викингов из Исландии и Европы. Они заселили большинство лучших пастбищ и гаваней. Тем, кто прибыл туда позднее, пришлось обустраиваться в менее подходящих местах.

Общество начало приобретать форму, когда эти новые фермеры привезли свои семьи, чтобы заявить права на любую свободную землю, где они могли бы использовать траву на корм своим овцам и коровам. Фермы сосредоточивались в основном в двух местностях на западном побережье Гренландии: у так называемого Западного поселения, лежащего примерно в 800 км к югу от мест охоты на моржей, и у Восточного поселения, лежащего еще на 500 км южнее.

Руины, найденные в Ватнаверфи вблизи самой южной точки Гренландии, помогли археологам получить представление о том, как могли выглядеть эти поселения. Ватнаверфи была одной из самых богатых пастбищных территорий Восточного поселения. Суша там вдавалась в океан подобно пальцам, а за этими узкими каменистыми мысами землю покрывала трава, которая и сегодня служит хорошим пастбищем для овец, как было и во времена викингов. От старинных зданий остались только груды замшелых камней. Их расположение показывает, что фермы были похожи на все другие в Скандинавии и Исландии, где главное здание стоит в центре лучшего пастбища, окруженного менее привлекательными лугами и меньшими постройками, в которых люди могли жить, перемещаясь вместе со стадами для пастьбы в разных местах вокруг фермы. Экспедиционная группа во главе с докторантом Конрадом Смяровски из Хантерского колледжа
обнаружила 47 таких фермерских построек вокруг восьми ферм в Ватнаверфи.

Территории ферм викингов были такими обширными, что создание небольших построек, которые могли бы служить временными укрытиями для стад и где фермеры могли бы доить коров, стричь овец и перерабатывать молочные и мясные продукты, было необходимостью. За последние 12 лет группа Смяровски обнаружила 86 таких построек. В совокупности все эти находки и находки других групп дают основание считать, что в фермерском сообществе в Ватнаверфи состояло от 255 до 533 человек.

Фермы сформировали иерархию, которая стала основой гренландского общества, говорит археолог Томас Макговерн из того же Хантерского колледжа, работающий в разных местах Северной Атлантики с 1970-х гг. Владевшим землей представителям элиты викингов нужно было удерживать людей на своих землях, добавляет Йетте Арнеборг из Национального музея Дании в Копенгагене. Поэтому землевладельцы предоставляли семьям фермеров жилища и доступ к своим пастбищам, получая за это долю прибыли от продуктов животноводства. В рамках этой системы колонии процветали. Численность поселенцев в период расцвета колоний между 1200 и 1250 гг. достигала 3 тыс. человек, говорит Арнеборг.

Вскоре после создания викингами колоний в Гренландии климатические условия стали ухудшаться, но поселенцев это не испугало. Заготовка достаточного количества сена для прокорма крупного скота в течение зимы оказалась делом трудным, поэтому фермеры стали разводить преимущественно овец. В местах, где выпас был особенно трудным, они держали коз — животных, способных есть почти все. Коровье молоко в диете поселенцев сменилось молоком коз и овец. Коров и свиней выращивали совсем мало, в основном для праздников и на стол богатым людям.

Поскольку продуктивности ферм не хватало для всего населения, людям пришлось искать новые источники пропитания. Остатки отбросов, оставленных гренландцами, показывают, что вскоре после поселения они стали охотится на тюленей. Возможно, что викинги вели эту охоту в открытой воде фьордов, используя лодки и сети для того, чтобы сгонять тюленей в тесные группы, где их можно было убивать копьями. Начали они охотиться также на северных оленей и моржей. Эти виды охоты требовали тесного координированного взаимодействия большого количества людей под начальством руководителя. Викинги были готовы к новой практике, поскольку она была близка к используемой на фермах. Организация ферм задает основу для эффективного управления охотой и пищевыми ресурсами. Коллективная охота и изменение фермерской практики стали уникальными адаптациями к условиям Гренландии.

Эти стратегии викинги создавали не на пустом месте. Похоже, что их инновации основывались на ноу-хау, принесенных ими из Исландии и Скандинавии. Этот род профессионализма — совокупность приемов поведения и технологий, выработанную рядом поколений в результате контакта со средой обитания, — экологи называют традиционным экологическим знанием. На тюленей охотились и в Балтийском море, и в Исландии, но там тюлени были не того вида, что в Гренландии. Опыт охоты на моржей викинги могли приобрести и в Исландии. Но в любом случае им приходилось приспосабливать известные ранее методы к особым условиям Гренландии.

Пока рядовые труженики вырабатывали способы добычи пропитания, землевладельцы искали способы усиления своего влияния. Один из них состоял в строительстве церквей и выделении земель для кладбищ. Фермы были разбросаны по местности, поэтому наличие центрального места общения имело большое значение для поселений. «Так или иначе, им нужно было быть сообществом», — говорит Смяровски. Церковь стала центром общения, без ее участия не проходили ни одна свадьба или похороны.

Кроме того, появилась еще одна роль. В 1123 г. католическая церковь назначила в Гренландию епископа по имени Арнальд, поскольку начала видеть в ней экономический ресурс.

С ростом торговли между Гренландией и Европой независимые поселенцы стали искать способы укрепления взаимоотношений с Европой. Они обратились к королю Норвегии Хокону IV с просьбой включить Гренландию в состав его королевства. Гренландцы обязывались платить Норвегии налоги, а король должен был гарантировать ежегодное плавание корабля-перевозчика в Гренландию для покупки и продажи товаров. Эти торговые миссии сделали ее частью европейской экономики и культуры. В результате гренландские викинги получили возможность «носить такую же одежду и иметь такие же двусторонние гребни», как европейцы, говорит Арнеборг.

Торговые корабли перевозили грузы и людей и для католической церкви. В 1341 г. бергенский епископ послал в Гренландию священника для составления списка гренландских церквей и их имущества. Ватикан был обильно украшен слоновой костью, и посланцу могло быть поручено также поддержание торговых линий, открытых между Гренландией и Ватиканом, говорит историк и археолог Миккель Серенсен из Копенгагенского университета. Однако Арнеборг полагает, что церковь была заинтересована не столько в самой моржовой кости, сколько в средствах, полученных от ее продажи. Как бы то ни было, практически единственный в то время источник моржовой кости для Европы контролировали короли Норвегии. Отношения были, видимо, взаимовыгодными для всех сторон более сотни лет. Обломки моржовых клыков обнаруживаются в средневековых мастерских от Скандинавии до Ирландии и Германии. Это свидетельствует о том, что в Европе был постоянный спрос на моржовую кость. Однако близились радикальные изменения. Исследования кернов осадочных пород с морского дна к северо-западу от Исландии показывают, что около 1250 г. наступило начало так называемого малого ледникового периода, когда температуры понизились, а погодные системы стали нерегулярными. Шторма стали более частыми и жестокими. Плавания между Исландией и Гренландией становились более опасными, что могло удержать охотников за богатством от желания рисковать своими кораблями, предполагает Макговерн.

И хотя поселения викингов в Гренландии продолжали существовать еще около 200 лет, многие ученые рассматривают наступление малого ледникового периода как начало их конца. Причиной наступления упадка эти специалисты считают нежелание или неспособность поселенцев приспособиться к изменению условий.

Однако Макговерн не уверен, что одного ухудшения климата было достаточно для заката поселений. «До 1250 г. гренландцы прожили там много лет, и не все они были теплыми и приятными, так что поселенцы пережили тяжелые времена и знали, что шторма приходят, а люди иногда тонут», — говорит он.

Вопреки предположениям о том, что гренландцы зациклились на своих привычках, они, похоже, справлялись с новыми трудностями вполне успешно. Кости, найденные в кучах отбросов на средневековых фермах по всей Гренландии, показывают, что фермеры все больше делали упор на овец и коз, которые достаточно выносливы, чтобы выживать на меньших количествах травы. Правда, и при этом мелким землевладельцам становилось все труднее обеспечивать свои стада кормом. Они были вынуждены либо становиться арендаторами у более крупных землевладельцев, либо продавать свои земли и искать другие возможности зарабатывать на жизнь. Итак, они становились арендаторами, и на какое-то время это помогало.

Однако в мире менялся не только климат. И погубить колонии гренландских викингов могло сложное взаимодействие этих перемен.

Возможно, самым важным стало то, что события в мире пагубно отразились на торговле моржовой костью. Постоянные войны между христианами и мусульманами на Среднем Востоке помогли Гренландии стать главным игроком на рынке кости. Эти войны привели к разгулу пиратства на Средиземном море, что свело на нет доставку слоновой кости в Европу из Африки и Азии. Она стала редкостью в Европе и резко возросла в цене. В итоге 2,8-тысячекилометровое путешествие за моржовой костью в Гренландию стало прибыльнее более коротких, но более опасных маршрутов в Африку и Азию. Но когда эти войны на Среднем Востоке прекратились и торговля с Африкой и Азией стала безопасной, интерес Европы к Гренландии упал, говорит профессор средневековой археологии Серен Синдбек из Орхусского университета в Дании.

В то же время мода изменилась. Начиная примерно с 1200 г. интерес элит к слоновой кости как редкому и желанному материалу для ювелирных изделий и других украшений стал падать. Эта тенденция, похоже, совпала со сменой видов товаров, интересующих европейские рынки, говорит Макговерн. Их интерес сместился от таких престижных товаров, как золото и меха, к таким массовым товарам из Исландии, как связки вяленой рыбы и рулоны шерстяных тканей. «Моржовая кость ценна лишь в том случае, когда люди считают ее таковой. А рыба и шерсть — это пища и одежда, которые могут обеспечивать потребности массы людей», — объясняет Макговерн.

Эта переориентация рынка ознаменовала собой фундаментальное изменение работы европейской экономики. «Гренландцы застряли в старой экономике, а исландцы находились в гораздо лучшем положении для использования преимуществ расширения торговли массовыми товарами и занялись ею», — отмечает Макговерн.

Еще больше трудностей для экономики Гренландии вызвала эпидемия чумы. С 1346 по 1353 г. от нее погибло около трети населения Европы, а потери Норвегии составили около 60%. И до 1369 г. она не посылала кораблей в Гренландию, так что викинги не имели возможности продавать меха и моржовую кость, спрос на которые и без того упал.

Гренландские викинги столкнулись с новыми угрозами и на собственной земле: пришельцами с севера. Когда Эрик Рыжий создавал свою ферму, казалось, что в Гренландии больше никто не жил. Возможно, что некоторая группа, известная как палеоэскимосы, или дорсетские люди, все же проживала в Гренландии, но намного севернее залива Диско, на неисследованной территории, и они не тревожили викингов. Однако в 1300-х гг. группа эскимосов, известная ученым под названием туле, начала продвигаться в кожаных лодках — умиаках вдоль побережья на юг к местам охоты викингов на моржей.

Туле занимались охотой на китов, и их умиаки организовали их общество подобно тому, как фермы организовали общество викингов. Каждый умиак вмещал около 15 человек, а его владелец играл роль вожака, говорит Серенсен. Вероятно, впервые они встретились с викингами, когда занимались промыслом китов в районе, где викинги охотились на моржей. «Описание Гренландии», документ XIV в., отмечает, что встреча была отнюдь не мирной: викинги встретили пришельцев в своей типичной дипломатической манере — напали на них.

При этом возможно, что викинги, несмотря на всю свою воинственность, в итоге потерпели поражение. Примерно к 1350 г. они покинули Западное поселение, которое было ближе к местам охоты у залива Диско, чем Восточное. Почему они оставили восемь тамошних ферм и место, откуда добраться до моржей было легче, остается неясным. Однако, согласно Макговерну, все упоминания об эскимосах в Гренландии сообщают о сражениях. Таким образом, одна из вероятных причин, почему викинги оставили эти земли, состоит в том, что они не смогли защитить их от вторжения эскимосов.

Ухудшение климата, эпидемия чумы и вторжение эскимосов — все это создало клубок проблем, с которыми викинги до этого не сталкивались. Они оказались в ситуации, выходящей за рамки их традиционных экологических представлений. Им предстоял трудный выбор решения о том, что делать для сохранения своего общества. Нужно ли удвоить усилия в направлении оправдавших себя стратегий вроде коллективной охоты, позволившей их предкам выжить в условиях арктического климата? Или следует выработать формы приспособления к новым вызовам, с которыми они столкнулись? Согласно Арнеборгу и Макговерну, археологические данные свидетельствуют о том, что гренландцы сосредоточились на продолжении охоты и занимались ею до самого конца.

«Если вы вкладываете деньги в здания, в церковь, это привязывает вас к месту», — говорит специалист по прикладной математике Мартен Шеффер из Вагенингенского университета в Нидерландах. Значительную долю своих работ он посветил математическим моделям причин крушения обществ. Когда общество приближается к переломному моменту, оно медленнее восстанавливается после невзгод, даже незначительных. Все, что придает обществу стойкость (пища, материальные блага, технологии), становится дефицитным, тормозя адаптацию. Есть и еще один фактор, замедляющий восстановление, который Шеффер называет «эффект невозвратных затрат», — здания и оборудование, которое позволяет обществу получать необходимые ему вещи из среды обитания. В случае гренландских викингов это не только лодки и средства охоты на моржей и тюленей, но и то, что связывало их с Европой, в том числе новые церкви. Усилия, вложенные в строительство зданий и изготовление средств охоты, влияли на степень готовности людей оста- вить все, даже если в экономическом отношении это будет правильным. «Они стараются как можно дольше оставаться на обжитом месте, долго держатся, но затем начинается массовый отъезд», — говорит Шеффер. Он считает, что именно так все и было с гренландскими викингами.

Были ли у колоний какие-то возможности удержаться? Некоторые специалисты полагают, что викингам следовало избрать образ жизни более близкий к образу жизни эскимосов, которые прекрасно приспособились и живут в Гренландии по сей день. Но этот довод не учитывает главной причины, по которой викинги обосновались в Гренландии. Если они хотели зарабатывать на жизнь продажей моржовых клыков в Европу, у них могло и не быть желания становиться капитанами собственных умиаков, как у эскимосов. «Они находились на самом краю всей европейской системы, и им было важно сохранять с ней связь посредством торговли. Они хотели быть в Гренландии настоящими европейцами. Это в очень большой степени вопрос самоопределения», — говорит Серенсен.

К середине 1400-х гг. вопрос о выборе мог стать острым. Даже самым крупным землевладельцам с самыми лучшими церквями пришлось задать себе вопрос: если здесь им грозит смерть от голода или в бою, не лучше ли оставить ферму, сесть на корабль и отплыть в Европу? Но могло статься, что в Европе им будет еще хуже: они вернутся в Европу, ставшую частью новой экономической системы, в которой охотникам на моржей и тюленей места не будет. Викинги могли бы завоевать Гренландию, но в итоге были побеждены мировыми силами, действующими вдали от ледяных берегов.

Поддержите проект Мир Знаний, подпишитесь на наш канал в Яндекс Дзен

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *