«Философский пароход» — кто бежал на запад из Страны Советов?

«Философским пароходом» с лёгкого пера философа и переводчика Сергея Хоружего стала называться операция советских властей по выдворению за границы СССР опасной для новой идеологии неугодной буржуазной интеллигенции. Буквально за несколько месяцев 1922—1923 годов без права возвращения на родину было сослано более 200 деятелей науки и культуры.

Как рос снежный ком

«Философский пароход» стал закономерным следствием принятия новой политики в отношении несогласной с новой властью буржуазной интеллигенции.

Революция далась стране нелегко. Октябрь, Гражданская война и разразившийся в её конце голод 1921—1922 годов в Поволжье сыграли решающую роковую роль в депортации инакомыслящей элиты. Режим народного правления с первого дня столкнулся с сопротивлением в различных слоях общества, но особо яро неприятие к последователям идеи коммунизма пестовалось в кругах науки и культуры.

Давайте попробуем кратко восстановить общую хронологию событий. Юная Страна Советов не успела оправиться от потрясений революционного Октября, как разразилась Гражданская война. Жесточайший неурожай 1921 года поразил обширную территорию страны, особенно Поволжье, заставив голодать более 30 миллионов крестьян. Чтобы хоть как-то спасти положение, летом того же года была учреждена общественная организация Помгол (помощь голодающим), в которую вошли многие заметные персоналии от агрономии, медицины и литературы, в том числе писатели Максим Горький и Владимир Короленко, экономист Сергей Прокопович, будущий первый нарком просвещения Анатолий Луначарский.

Прошло немногим более месяца, как Ленин потребовал поднять вопрос о немедленном роспуске комитета, аргументируя тем, будто бы его члены попросту «не желают работать», а на собраниях Помгола произносятся «антиправительственные речи». За требованием последовали массовые аресты.

Параллельно ситуация накалялась и в академической среде. Многие несогласные с постулатами марксизма философы и экономисты открыто критиковали новый режим, предрекая ему безрадостное будущее. Разумеется, вождь народов был крайне недоволен таким положением дел. Настолько, что приказал очистить университетское руководство от буржуазной профессуры и установить строгий контроль за учебным процессом. Тоталитарные реформации альмаматер больно ударили по струнам души светочей науки — в 1921—1922 годах по Москве, Петрограду и Казани прокатились массовые преподавательские забастовки. За профессорами на стачки поднялось студенчество, потребовавшее, в частности, отмены запрета на обучение по идеологическим причинам. С марта по октябрь 1922 года в ответ на письмо Ленина Льву Каменеву и Иосифу Сталину с требованием: «…уволить 20—40 профессоров обязательно. Они нас дурачат. Обдумать, подготовить и ударить сильно», — по всей стране проходили Всероссийские съезды учёных, на которых без завуалированных кривотолков открыто критиковалась социально-экономическая политика властей. Такая непростительная наглость стала последней каплей. 19 мая 1922 года Ленин посылает короткую, но ёмкую записку Феликсу Дзержинскому с распоряжением о более тщательной подготовке к высылке оппозиционно настроенной интеллигенции, разжигающей контрреволюцию.

Пакуйте чемоданы

Уже в августе того же года Государственное политическое управление (ГПУ) при НКВД РСФСР подготовило три списка имён, рекомендованных к депортации, в которые вошли 195 представителей московской, петроградской и украинской научной и творческой элиты из числа непокорных. Причём только треть из них можно было с полным правом отнести к оппозиции, так как они состояли в небольшевистских партиях. Остальные же, по сути, провинились только вольнодумием, сдобренным нежеланием его скрывать. Избежать неминуемой ссылки без права возвращения смогли лишь 35 человек после удовлетворения бессчётного числа всевозможных ходатайств. Последний день лета 1922 года ознаменовался сообщением в главной советской газете «Правда» о выписке из страны интеллигенции, настроенной против новой власти. Газетная статья прозвучала как приговор без права обжалования. Фигурантам ссыльных списков было приказано паковать вещи.

Читать:  Суды СС

Ссылка остаётся ссылкой, будь она даже на цивилизованный Запад. Неугодному профессорству, учёным и литераторам запретили вывозить какое-либо имущество, деньги, драгоценности или ценные бумаги. Единственное, что позволено было взять с собой: два комплекта белья, две пары носков, по две пары рубашек и кальсон, обувь, шляпу да по одному пальто — летнему и зимнему.

«Как нас уехали»

Историческая публикация в «Правде» от 31 августа гласила, что громких имён среди депортируемых не будет. Но на деле это не совсем соответствовало действительности. Да, большая часть пунктов списков приходилась на долю инакомыслящих преподавателей, студентов, декадентов и творческих личностей разного толка, но и известных персон среди них было немало.

Больнее всего «Философский пароход» ударил по гуманитарной элите — писателям, философам, богословам, журналистам. Одними из наиболее прославленных деятелей, попавшими под раздачу билетов в один конец, стали основатель социологии Питирим Сорокин; философ, семикратный номинант на Нобелевскую премию Николай Бердяев; выдающийся зоолог Михаил Новиков; ярый толстовец и последний секретарь великого писателя Валентин Булгаков; инженер, конструктор паровых турбин Всеволод Ясинский; режиссёр-реформатор Николай Евреинов… Список можно продолжать.

23 сентября 1922 года поездом из Москвы в Ригу отправилась крупная партия неугодных умов, в числе которых были журналист Алексей Пешехонов и социолог Сорокин. Следом за ними поездом Москва—Берлин навсегда покинули Страну Советов философ Фёдор Степун, переводчик Николай Любимов и др.

29 сентября из петроградского порта отчалил немецкий пароход «Обербургомистр Хакен» с первой волной ссыльной интеллигенции. Проститься с ними пришли всего-то 10 человек, но даже им не удалось сказать ний секретарь великого писателя Валентин Булгаков; инженер, конструктор паровых турбин Всеволод Ясинский; режиссёр-реформатор Николай Евреинов… Список можно продолжать.

23 сентября 1922 года поездом из Москвы в Ригу отправилась крупная партия неугодных умов, в числе которых были журналист Алексей Пешехонов и социолог Сорокин. Следом за ними поездом Москва—Берлин навсегда покинули Страну Советов философ Фёдор Степун, переводчик Николай Любимов и др.

29 сентября из петроградского порта отчалил немецкий пароход «Обербургомистр Хакен» с первой волной ссыльной интеллигенции. Проститься с ними пришли всего-то 10 человек, но даже им не удалось сказать последнее «прости» отбывающим. Непосредственный участник событий художник Юрий Анненков впоследствии вспоминал этот день: «На пароход нас не допустили. Мы стояли на набережной. Когда пароход отчаливал, уезжающие уже, видимо, сидели в каютах». Полтора месяца спустя, 16 ноября, пароход «Пруссия» увёз из Петрограда в Штеттин 17 высланных и их семьи. Такие же рейсы отправлялись из Одессы и Севастополя. 3 декабря 1922 года из Грузии в Берлин были депортированы еще 60 человек.

Читать:  Питерские «попрыгунчики»: как ловили банду грабителей

Потерянные умы

Насколько бы неприязненным ни был настрой депортированных по отношению к власти Советов, культурная жизнь страны всё же понесла некоторые потери после их изгнания. И хотя большинство из высланной интеллигенции особо ничем не прославились, кроме причастия к контрреволюционной оппозиции, для многих из них депортация стала благом.

Так, религиозный и политический философ Николай Бердяев добился за границей такого признания, на которое, пожалуй, в свете последних событий не смел и рассчитывать в родном отечестве. Хотя и страдал — ежечасно и искренне — по утраченной Родине: «Я постоянно слышу, что у меня «мировое имя»… Я очень известен в Европе и Америке, даже в Азии и Австралии, переведен на много языков, обо мне много писали. Есть только одна страна, в которой меня почти не знают, — это моя Родина…» В ссылке Бердяев был семь раз номинирован на Нобелевскую премию и издал 21 книгу, которые ещё при жизни автора были переведены на все мировые языки.

Последний секретарь и горячий последователь Льва Николаевича Толстого Валентин Булгаков был выслан из страны, по сути, за пацифизм: под его началом с фронтов Гражданской войны дезертировали — только вдумайтесь! — около трёх миллионов красных бойцов, вдохновлённых идеей братской взаимопомощи и непротивления. За границей Булгаков основал в пригороде Праги Збраславе Культурно-исторический музей, на что тут же с восторгом откликнулась вся ссыльная русская интеллигенция. Постепенно в музей стекались бесценные экспонаты русской истории из Франции, Германии, Югославии, США и Китая — со всех уголков мира, куда судьба забросила изгнанников из России.

Одного из основателей социологии Питирима Сорокина депортировали, можно сказать, под горячую руку. В ссыльные списки имя Сорокина занесли за явную антисоветчину и разгромную критику революционера Николая Бухарина, а также за попытку социологического исследования голода в Поволжье. Позже социолог признал свою ошибку и даже написал покаянное письмо лично Ильичу, но выданный билет на «философский пароход» — или, точнее, «паровоз» — сдать не удалось. Тем не менее всё обернулось к лучшему. Его фундаментальный труд «Социальная и культурная динамика» сегодня ставят в один ряд с «Капиталом» Карла Маркса. В знак глубокого признания вклада Сорокина в науку его удостоили беспрецедентной чести — должности президента Американской социологической ассоциации.

Читать:  Эверест был покорен на 30 лет раньше?

Пришёлся ко двору на Западе и прославленный инженер-технолог, конструктор паровых турбин Всеволод Ясинский. Сосланный из страны за радикальные правые взгляды и участие в «профессорских забастовках», Ясинский был избран председателем объединённого бюро русской интеллигенции в Берлине и уже в феврале 1923 года стал первым ректором Русского научного института Германии.

Сослали или спасли?

Злая шутка обстоятельств: спустя всего каких-то шесть дней после подписания распоряжения о депортации несогласной интеллектуальной элиты Ленина настигает первый апоплексический удар. Не в одночасье, но медленно и мучительно огромная объединённая страна в культурном плане безвозвратно осиротела. Вождь народов, угасая на глазах, стремительно теряет рассудок.

Интеллигенция, чьё преступление заключалось лишь в инакомыслии, сослана на чужбину без права на возвращение. Великая русская литература, прославленный на весь мир театр, самобытная философская мысль постепенно начинают сменяться строго цензурированным, идеологически выверенным и полезным для здоровья нации продуктом социалистической культуры… Лишь спустя не одно десятилетие широкая общественность смогла узнать, что столь старательно выкорчевываемая репрессиями идея, выстраданная вольнодумцами, всё ещё теплилась глубоко в подполье. Но как бы верна и мудра ни была мысль, высказанная шёпотом, она не представляет угрозы. Сотни и сотни инакомыслящих затерялись на просторах Родины, не ценящей ни их стараний, ни их страданий, но самые непокорные и громкоголосые были потеряны навсегда.

И всё же стоит признать, что их постигла не такая уж горькая участь. Советская власть обладала большим арсеналом рычагов воздействия на неугодных, так что операцию по выдворению интеллигенции из страны можно назвать гуманной. По крайней мере, по сравнению с расстрелом. Ничто так ёмко не описывает суть «философского парохода», как знаменитое высказывание Льва Троцкого: «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно».

Парадоксально, но, избавляясь от имперской интеллигенции, правительство спасало изгнанникам жизни и обеспечило им шанс на достойное существование.

Оставить эмоцию
Нравится Тронуло Ха-Ха Ого Печаль Злюсь
Поддержите проект Мир Знаний, подпишитесь на наш канал в Яндекс Дзен

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о